Поделиться:

Джон.

Вы могли видеть, видео с маленьким мальчиком Джоном, которого отдали в дом ребенка на 9 дней, пока его мама рожала второго. Периодически к нему приходил отец. В этом видео на протяжении 40 минут показано, что с ним происходило и как ему все тяжелее давалась разлука с мамой и ухудшалось его эмоциональное состояние.


Разлука всегда связана с сильными эмоциями.

Разлука всегда связана с сильными эмоциями, как для ребенка, так и для взрослых. Особенно, если она происходит в первые три года. Почему именно в это время? Потому что у маленького ребенка еще нет столько душевных сил, чтобы справиться с тем что ему приходится переживать. И отсутствие внутренних ресурсов погружает его в состояние сильнейшей беспомощности. Потерю ощущения защищенности и безопасности.

То, что описывалось в доступных источниках говорит о том, что опыт разлуки оказался для Джона крайне травматичным. И долгое время его семье приходилось переживать последствия этого события.

Так бывает, что, когда человек сталкивается с травмой, ему говорят – что ничего – только характер закалиться. Это не так, ребенок стал бояться разлук, тревожится, когда расставался с мамой, терял ее из поля зрения.

Те, чувства, которые он переживал в своем детском одиночестве, вызывали в нем незнакомое состояние эмоционального напряжения и возбуждения, боли, к которым он не был готов, и по всей видимости, Джон находился на пределе своих душевных сил и возможностей. На видео, показано, как постепенно возникает детская травма. Как он пытается и ищет близости с медсестрой, чтобы найти утешение и заботу в ее лице – плача, крича, протягивая к ней руки, обнимая если не ее, то плюшевого мишку, который не заменит человеческого тепла и участия.

И чем младше ребенок в период оставления, тем меньше его психика приспособлена для того чтобы справляться с такими психическими нагрузками. Душевная уязвимость ребенка перед травмирующим опытом прямо пропорциональна его незрелости. Поэтому – первые три года – критические. То, время, когда выстраивается и созревает психологический фундамент, на котором будет жить и строить всю свою взрослую жизнь человек в будущем. Но, обо всем этом, мы поймем в полной мере только во взрослом возрасте по тем событиями, которые будут происходит и сказываться на его самооценке или раньше, но с психологами.

И самое главное, что этот опыт, если в веренице повседневных дел и забот семьи, он забудется или нивелируется, то для человека, что с ним столкнулся он будет влиять на всю оставшуюся жизнь. Конечно, это все очень индивидуально и зависит от огромного количества факторов, может быть мама до этого так много в него вложила и было заботливое окружение в виде бабушек и дедушек, что это будет влиять не в той степени, как на человека, которому этого не хватило. Часть души и памяти останется в этом времени и будет напоминать о произошедшем. Посмотрите на то, как Джон переживает. Если он уже взрослым человеком придет в терапию, то вновь проживая этот опыт, сколько бы ему не было лет, чувства будут как тогда, когда он был совсем маленьким. В последней серии Шерлока, как показано, на примере его сестры, как она до сих пор той детской частью осталась в самолете и ждет, когда придет кто-то ни будь из взрослых и спасет ее.

Мама – как источник страданий.

Вы видите, как Джон отворачивается при встрече с мамой. Как смущена мама такой неожиданной реакцией сына. Она не понимала, что за девять дней ее маленький Джон пережил такой тяжелый для его души опыт, что он уже не прежний Джон что был до этого и что он еще не зрел и не может осознать своей детской душой, как та – кто была частью него самого, всей его жизнью – а он очень мал – ему год и 5, вдруг оставила его и ему пришлось переживать этот мучительный для него опыт. Мама для него стала источником страдания. Не смотря на объективную причину, почему мамы не было рядом – она была в роддоме.

Что еще важно, о чем не говорилось в том видео, что по возвращению домой – Джон уже будет не единственным ребенком. Мама не будет ему посвящать уже все свое время, как это было до…. Теперь, внимание будет разделяться и какое-то время уделяться больше только что родившемуся брату или сестре. Это серьезное испытание для ребенка году от роду. Вы можете примерить эту ситуацию на себя представить эту ситуацию по взрослом возрасте, чтобы лучше понять его чувства: вас на 9 дней отвозят в незнакомое место, где незнакомые люди, и вы остаетесь без всего привычного из чего состояла ваша жизнь и самое главное, без мамы, и вы не можете уйти, вы не умеете говорить и не можете рассказать, что происходит, а по возвращению – домой, вы уже делите любовь, которая до этого была только вашей, с другим человеком, которому будет уделяться еще больше внимания, потому что еще меньше чем вы. Двойное потрясение для ребенка. Тем более, что для ребенка время течет по-другому – слишком долго для него может ощущаться – как никогда.

И он сам слишком мал, чтобы спокойно адаптироваться к новой ситуации. Ему самому все еще нужна мама, которая будет с ним любящие взрослые, чтобы справиться с пережитым чувством беспомощности.

Наши расставание и потери, влекут за собой новые приобретения и открытия, как определенные фазы развития. Но, в том случае, если ребенок постепенно будет готов для этого, и оно не происходит неожиданно. Да и у нас, взрослых что-то резкое, неожиданное, то к чему мы не готовы вызывает разные чувства, порой непредсказуемые.

Винникотт писал о том, как влияет возраст, в котором ребенок, оказывается лишенным любви:

 

 «Если лишение любви вдруг происходит до того, как младенец становится личностью, это приводит к детской шизофрении, неорганическим психическим расстройствам, предрасположенности к последующим клиническим психическим расстройствам; если лишение любви вызывает травмирование у существа достаточно развитого, чтобы быть восприимчивым к травмированию, оно ведет к предрасположенности к аффективным расстройствам и антисоциальным тенденциям; если это происходит тогда, когда ребенок стремится завоевать свою независимость, оно провоцирует патологическую зависимость, патологическую оппозицию, приступы гнева».

Как раз в том, как описывались последствия опыта разлуки Джона, речь шла именно о  вспышках гнева.

Последствия во взрослом возрасте.

Все то, что мы не могли переработать в детстве – мы проигрываем во взрослом возрасте. Что это значит? Это значит, что мы попадаем в ситуации, когда повторяются определенные жизненные истории, например, расставаний.

Во взрослой жизни мы все так или иначе, сталкиваемся с расставаниями, но тот опыт самых ранних расставаний, что может быть даже не помнится – дает о себе знать тем, что любое расставание может переживаться крайне сложно и болезненно. Обострит чувствительность к любому проявления отвержения любимыми человеком.  Человеку может казаться, что его чувства к другому безответны. И такие истории без ответа могут повторяться. Страшно расставаться, потому что есть опасения, что мы не встретимся вновь. Поэтому до последнего могут сохраняться изжившие себя отношения, вместо того чтобы расстаться, только потому что человек не может пережить само расставание. Оно каждый раз будет его откидывать в самый первый и ранний пережитый им опыт разлуки. Так же, как в детском возрасте разлука для ребенка может ощущаться и переживаться ощущением потери всего и вся – для него, так и было, то и во взрослом возрасте человек может чувствовать, что без того, с кем он расстался больше другой жизни не будет. Будут наваливаться детские переживания. И никакие рациональные увещевания окружения о том, что «все не так» и «посмотри на себя, как ты хорош, ты быстро себе найдешь» не помогут, потому что актуализировался самый ранний опыт, в котором он переживал все это. И тогда ощущалось именно так. Наоборот, такие увещевания близких мешают плакать и переживать потери, если они все-таки происходят

 

Когда плачет тело.

И еще важный момент, если как уже говорилось, что-то происходило до трех лет, когда ребенок еще не начал говорить и не мог выразить себя, то и во взрослом возрасте будут сложно или не сразу поддаваться описанию эти чувства. Мы чувствуем боль и не можем ее идентифицировать внутри себя. Для того чтобы от боли избавиться, ее нужно осознать и понять причины. И это большой опыт, если человек может плакать словами, находя слова, чтобы говорить о своих чувствах.

И тогда, вместо слов за ребенка, говорит его тело. Это то, что приходит во время психосоматических процессов у взрослого, когда психические страдания стираются, они словно бы отсутствуют.

Может быть именно поэтому, взрослые, не помня своего детского опыта, смотрят порой на происходящее с детьми с высоты уже взрослого опыта. «Не плачет или не говорит, значит все нормально», или – «ну чего же переживать, он же не у чужих людей остался, а у бабушки с дедушкой, которые его любят». И если бы, они на своем опыте в анализе прочувствовали как эти душевные разрывы переживаются, для которых не сразу находятся слова, а ощущаются тотально всем телом, то возможно с их детьми было бы хотя бы немного по-другому.

То, что делает тем, кто ты есть.

Здесь можно сказать, что даже самая хорошая мама, а идеальных не бывает, может опускать некоторое моменты, поэтому все равно определенное количество ощущения беспомощности есть в психике каждого и оно остается там скрытым или забытым до тех пор, пока туда не попадет новая доза беспомощности, связанная с другими переживаниями, более взрослого возраста.

 

Психоаналитик Поль Дени писал о том, что ранняя травма оставляет брешь в психике. Эта брешь будет связана с мамой в случае Джона, который вырос и несет в себе то что с ним произошло и то, что сделало его тем, кто он есть.  И Поль Дени писал о том, что именно эта брешь становится напоминанием о тех силах, которые помогли человеку, его Я справиться, защищая свою целостность, пытаясь сохранить себя. То есть, получается, что те шрамы или раны на душе, которые дают о себе знать, они не только про уязвимость, но и про то, что вы по-своему справлялись, имея в своем распоряжении, те ресурсы, которые вам были доступны, на тот момент, когда все происходило. И маленький Джон делал все что мог, все что было в его силах на тот момент.

Поделиться: